Дети трахнули мамку читать секс


Деревенский инцест


Муж мой пьет, но не сильно, как все… Некоторые каждый день пьют, валяются, а мой нет, на своих ногах приходит. Только несколько раз приносили, положат перед дверью дружки и уходят…А как напьется, драться лезет… Остался с дочкой.

Мать моя приходит, помогает. Но мужик ее не любит.

Вчера я приехала — смотрю, скучная дочка, будто и не рада мне. Спрашиваю — -Что с тобой Надька, захворала?

-Да нет, мамка,ничего не болит… И глаза не подымает… Повела ее вечером в баню. Гляжу — все тело в синих пятнах.И ноги,и плечи, и цицки — да что там за цицки — прыщики! Приступила к ней «Говори, стерва, а то счас задам!» -Мамочка, не бей!

Это папка меня… Как ты в больницу ушла, на другой день пришел ночью, избил и ссильничал… -Как, врешь поди!

Чтобы свое дите… Может мальчишки пощипали?

-Нет, мамочка, я правду говорю! А сейчас — каждые 3—4 дня приходит пьяный, бьет и сильничает… Я кричала, убегала… Догонит — и бьет… Велел не говорить тебе, а то убьет и меня и тебя… -Что на свете делается, доктор… — и она заплакала.

-Как же Вы живете,если муж пьет, и бьет Вас, а сейчас и дочку насилует! -Доктор, когда не пьяный — он хороший и добрый.На тракторе работает, все дома делает и в дом приносит.

И скотину смотрит, и меня любит… А как напьется — беда… Это я виноватая,. Не надо было мне из дома идти в больницу…- и она опять заплакала. Сегодня этого зверя дома не было.

А утром мы с Надькой подхватились и первым автобусом сюда. Что сейчас делать — не знаю, Израйлевич, помогите… Ко мне пришшла взрослая женщина в трудную минуту со своей бедой. Мне 24 года, жизни еще не видел, годы студенчества не в счет… Но начитавшись советских детективов, примерно знал с чего начинать.

-У вас есть где остановиться в городе? -Соседкина дочка, учительшей работает, я к ней пока дочку отвела. -Никому ничего не говорите. Из больницы я вас выписываю, сейчас у вас будет много других дел.Возьмите лекарства у старшей, будете принимать дома каждый день.

Прямо сейчас идите с дочкой в милицию. Там подадите заявление, где все опишете, как мне рассказали. -Ой, доктор, малограмотная я… -Хорошо.

— А медвежата плюшевые тоже не годятся? — Ну, какие же это дети! — возмутилась Катя. — А впрочем, покажите. Я достал из шкафа медвежат, обезьянок и зайчонка.

— Какие смешные! — расхохоталась Катя. — А знаете — ничего. Мы их сейчас оденем в штанишки, в платьица.

Они будут наши сынки и дочки. Наверное, у вас и посуды игрушечной нет? Я смущённо покачал головой. — Так я и знала. Эх вы, мужчины, никакого уюта создать без нас не можете! И она презрительно покосилась на мои сучки и палки. Я чувствовал свою вину, но не знал, как её исправить. — Не горюйте, — вдруг ласково сказала Катя.
— Не горюйте, — вдруг ласково сказала Катя. — В следующий раз я принесу свою кукольную посуду и даже, пожалуй, куклу Матильду тоже в гости к вам приведу.

А сейчас давайте вырезать из бумаги и клеить штанишки и юбочки для наших детей.

Надеюсь, бумага и клей у вас найдутся. Бумага нашлась, даже разноцветная, клей тоже, нашлись и какие-то тряпочки.

И мы с жаром принялись за работу.

Какой это был замечательный вечер!

Как мне было грустно, когда Катю позвали идти домой.

И ей, видно, тоже очень не хотелось уходить. — Я обязательно к вам на днях опять приду, — кивнула она мне на прощанье. В эту ночь я никак не мог уснуть.

Всё думал о Кате, о том, что она скоро опять придёт и принесёт с собой настоящую крохотную посуду. Думал о том, что плюшевые мишки и зайчата теперь наши сынки и дочки… От всего этого сладко сжималось сердце и совсем не хотелось спать.

— Почему ты ворочаешься, не спишь? — недовольно проворчала мама.

Наверное, блохи кусают? Говорила тебе — не клади Иваныча на постель. Вот блох и напустил. Сейчас простыню ромашкой посыплю. Ах, мама, мама! Разве могла она угадать, что творилось в моей душе?

Пусть сыплет в постель ромашку, пусть хоть засыплет ею весь дом.

Но ей не убить того счастья, которым теперь полно моё сердце. Чтобы не сердить маму, я свернулся калачиком в постели, стал Думать о Кате, о предстоящих чудесных днях; всё думал, думал да и не заметил, как заснул.

Наступили поистине волшебные дни.

Julijana.SU

— Слава обнял её и крепко поцеловал.

— Ты самая лучшая мама. Мама вернулась в половине девятого, уставшая. Слава продолжал ходить в её платье.

Увидев это, она только грустно улыбнулась: — Я не могу тебя называть Славой, когда ты так одет. Как ты себя называешь, когда изображаешь девочку? Славу её вопрос поставил в тупик. Он никогда не придумывал себе имени, ему даже мысль такая в голову не приходила, он просто наслаждался, одевая мамины платья.

Он никогда не придумывал себе имени, ему даже мысль такая в голову не приходила, он просто наслаждался, одевая мамины платья.

— Ну что ж, тогда будешь Наташей. Договорились? — Ага. Весь вечер они провели вместе.

Славику было непривычно, когда мама называла его Наташей, но ему понравилась эта игра. Перед сном, в ванной, мама велела оставить платье и всё остальное в бельевой корзине, взамен Славе были предложены девчачьи трусики и ночнушка с подолом до пола. — Мама? — Наташа, как послушная девочка, оденет это и пойдёт спать.

Слава не мог понять, откуда взялась эта одежда, которая была ему впору, в отличии от маминого платья, висевшего на нём мешком. До сих пор он никогда не натыкался на это, хотя изучил мамин шкаф досконально. Не могла же она всё сегодня купить.

Утром на своём стуле с повседневной одеждой Слава обнаружил девчачий халатик, который и одел сняв ночнушку.

Мама позволила продолжить игру.

Мама готовила завтрак. — Доброе утро, мама. — Наташа? — мама увидела, что одел Слава.

— Завтрак скоро будет готов. Иди умойся.

После завтрака мама попросила вымыть посуду, а сама пошла справляться на работу. — Мама, а можно, когда ты вернёшься домой, я снова буду Наташей?

— спросил Слава, заканчивая мыть последнюю тарелку.

— Можно, — ответила мама, от чего мальчик пришёл в восторг. — Иди сюда. Мама придирчиво осмотрела себя в зеркале, огладила юбку. — Я купила тебе вчера. — она кивнула в сторону своей кровати, на которой лежало девчачье платье.

— Это платье больше подойдёт Наташе, чем какое-то из моих.

Слава буквально задохнулся, он даже мечтать не мог, что когда-нибудь мама купит для него платье. — Примерь его. Мама помогла Славе одеться. Это синее платье

Если она не пройдёт этого испытания, то она приговаривается к изгнанию из разбойников навечно, с надаванием по шее.

Это что, интересно, за испытание? Судя по блестящим глазам Тани и Ирки, сейчас он всё–таки на Лену поглазеет… или полапает… а лучше и то и другое.

Лена была уже в другом платье, голубом, которое делало её ещё более маминой дочкой.

Настолько, что Денис побоялся бы подойти к ней в толпе полапать, ну разве такое невинное существо может позволить, чтобы с ней делали ТАКОЕ?

Впрочем, она пока и не позволяла. Интересно, а вообще, если бы Денис поймал её, далась бы она? Или тоже убежала бы? Лена смотрела в сторону своим обычным безучастным взором, скромница этакая.

Ей не хватало только большого банта на хвостике. — Знает ли подсудимая, из чего состоит испытание?

— так же торжественно спросила Ира. Лена кивнула. Денис хотел было спросить, в чём же оно состоит, но сдержался, не желая портить церемонию. — Подсудимая должна ответить, да или нет.

— Да… — Согласна ли подсудимая на испытание?

— Да… Ирка с Таней взяли Лену за локти, и подвели к Денису, сидящему на табуретке. — Примерный обыск! — провозгласила Ира.

А–ха–ха! Это классно! Это здорово! Сейчас эта гладенькая пишка будет у него в руках! Денис обеими руками медленно подтянул Лену за узкую талию поближе к себе.

Лена внимательно смотрела ему в лицо. Сердце у него заколотилось. Также медленно Денис завёл одну руку ей за спину, другую спереди, и прижал сквозь ткань платья — одной рукой маленькую оттопыренную попку, а другой — мягкую аккуратную пишку, она была по округлости похожа на сестру, но была потвёрже в лобке, и как–то компактней, что ли… Лена не шелохнулась, но отвела глаза.

Денис отметил, что она НЕ покраснела. Надо же, а на вид такая недотрога… Денис погладил её обеими руками, спереди и сзади, медленно, не торопясь, чувствуя, как под нажимом её тело слегка покачивается. Провёл по бёдрам. Узким, но талия ещё уже, но у Дениса бёдра ещё уже, но до чего же девчачье чувство в ладонях!

Денис отпустил её, медленным же движением задрал ей платье до подбородка.

Он вспомнил, что делала она сама, посмотрел, как делает Лена, и стал несильно теребить Танину пишку вправо–влево… Таня вздрогнула, Денис почувствовал, как тело её напряглось в его руках, дыхание участилось, она переступила ногами (кайф!), шорты упали с неё, и она расставила ноги. Денис был на седьмом небе. Если честно, то девочку с раздвинутыми ногами он лапал раньше только один раз.

То есть, он только что лапал Лену, но она лежала, а это не то, когда девочка стоит, то живот как–то плавно переходит в пишку… ну, в общем, не то. Ну, правда, ещё Ирка у столба была, но там у неё ноги были несильно расставлены. Да, так вот, а то было, естественно в транспорте.

Какие–то приезжие везли какие–то тюки, и довольно симпатичная девчонка стояла ногами по сторонам какого–то мешка. Денис встал к ней спиной (тоже по сторонам мешка), завёл руку назад, и когда народ на остановке стал набиваться внутрь, его прямо рукой прижало точно к пишке. Несколько минут он эту девчонку держал.

Правда, сквозь спортивный костюм и старательно неподвижной рукой. Не сравнить, конечно. Но если учесть, что этот случай Денис вспоминал частенько, то представьте себе, как его порадовала Таня!

Да… В общем, он механически теребил рукой Таню, и это было хорошо, потому что, когда рука неподвижна, то ощущения быстро ослабевают, а когда гладишь (это Денис осознал недавно), то трудно находить новые положения, часть внимания уходит на движения.

А когда теребишь, то и думать не надо, и полнота ощущений всё время сохраняется. Таня откровенно тащилась, она обхватила его руками за бёдра, и сама тёрлась попой о его Бена. Лена была в экстазе. Она издавала тихие тоненькие стоны, раздвинула ноги почти на шпагат (Денису это нравилось), расслабленные губы её дрожали… Денис уже подумывал, что если тереться о Танину попу систематически, то можно запросто кончить, как это было вчера, но Ирка безжалостно сказала: — Хватит, дальше.

Лена была в экстазе. Она издавала тихие тоненькие стоны, раздвинула ноги почти на шпагат (Денису это нравилось), расслабленные губы её дрожали… Денис уже подумывал, что если тереться о Танину попу систематически, то можно запросто кончить, как это было вчера, но Ирка безжалостно сказала: — Хватит, дальше.

Таня недовольно застонала, Денис сдержался, а Лена как–то жалобно посмотрела на сестру.

Денис решил,

Рассказ Из Моего Детства.


Третьей пеленкой мама запеленала мне руки и туловище. Затем перевязала синими лентами.

После этого положила в колыбельку и стала качать Через несколько минут я уснул. Проснулся я от того, что меня кто-то целует в нос.

Когда открыл глаза, то увидел маму Тамару.

Она увидела, что я проснулся, и сказала: Просыпайся мое солнышко. Пора вставать. С этими словами она вынула меня из колыбельки, сняла использованный памперс, одела новый. Затем одела ползунки и распашонку. После этого мама Тамара сказала: Сейчас с маленьким Сереженькой побудут его сестры. И куда то вышла. Через несколько минут пришли Света и Катя.
И куда то вышла. Через несколько минут пришли Света и Катя. Увидев меня Света сказала: Кто у нас здесь маленький?

Кто у нас здесь такой хорошенький?

И стали со мной играть:щекотать, качать на коленках, делать массаж. Через несколько минут пришла мама Тамара. Она подошла ко мне, и взяв на руки сообщила, что сейчас мы пойдем гулять.

Я хотел что-то сказать, но мама сказала, что маленькие дети не разговаривают. Они спят в колыбельке или коляске, и сосут титю или соску. Мама Тамара меня запеленала в несколько пеленок, и в одно бело одеяло с кружевами, как новорожденному.

Перевязала синей лентой вынесла на руках в коридор. И тут я увидел синию коляску.

Мама Тамара посмотрела на меня, и улыбнулась. Я заплакал. Мама видя, что я плачу закрепила соску на ленту и попросив девочек одваться побыстрее, а сама выкатила коляску на улицу. Рядом бвли и другие мамаши. Одна мамаша спросила кто у нее в такой красивой коляске, на что мама Тамара ответила, что племянник.

Я уже опять начал куксить, и мама Тамара быстро сунула соску мне в рот. Я не ожидал такого поворота событий, но мне ничего не оставалось, как только сосать соску.

Мама Тамара посмотрела на меня и накрыла уголок пледа стала покачивать коляску.

Вскоре вышли девочки. Катя взяла из рук мамы коляску, и под напевание ее песенки я уснул.

Так я прожил у мамы Тамары 2,5 месяца. В середине июоя приехала моя родная мама Людмила. Увидев меня в пеленках, она стала ругаться, но поговорив о чем-то с мамой Тамарой сказала, что она всегда хотела вернуть время, когда я был младенцем.

Your Name — Сборник инцестов [СИ]

Хозяйка, бабуля очень преклонных годов, показала нам здоровенный сарай с окнами в дальнем конце двора, почти скрытый разросшимися кустами:- Вона. . Тама жить будете. Только не перепутайте — ваша дверь слева.При ближайшем рассмотрении сарай оказался явно двойного назначения. В смысле, был поделен пополам на две, гм.

. квартиры. В нашей была одна большая комната с тремя кроватями — нам с сестрой по одной и родителям большая, шкафом и тумбочками, маленькая прихожая, она же, из-за наличия стола и электрической плитки, кухня.

и все. Я, честно говоря, по восторженным описаниям ожидал большего. Вторая половина сарая, судя по всему, была точно такая же.

Как сказала бабуля, там уже живут, но сейчас они на пляже.На пляж отправились и мы.

Сразу же выявилось первое неудобство — чтобы маме с сестрой переодеться, нас с отцом выгнали на улицу.- Ничего, вот вернемся — мы с тобой шкаф поперек развернем.

— пообещал батя — Будет хоть какое-то подобие двух комнат.Вообще настроение это нисколько не портило. На море мы последний раз были я уж и не помню когда. То времени не хватало, то денег.

В этот раз все сложилось удачно, к тому же мы с Риткой в следующем году заканчивали школу — то есть ЕГЭ, поступление и все такое. В общем, не до отдыха будет точно.Пляж, конечно, тоже оказался деревенским. Просто тянущаяся вдоль моря метров на сто полоса поросшего жухлой травкой песка.

По краям берег поднимался, превращаясь в обрыв, оставляя у воды узенькую каменистую полоску, совершенно непригодную для отдыха.

Народу, правда, хватало. Человек так пятнадцать развалились на полотенцах в разных позах, подставляя солнцу разной степени загорелости тела. Некоторое количество плескалось в воде, удивившей меня своей прозрачностью.

Ну да, гадить-то особо некому. Мы с Риткой, конечно, первым делом окунулись. Мама с отцом в это время обустроили нам лежку, а потом и сменили нас в воде.

Я развалился пузом кверху и принялся разглядывать окружающий народ. Ритка занималась тем же самым.- Ф-ф-фууу. — выдала она через некоторое время — Ни одного приличного парня!- А дома этот твой.

«Мне 39 было, сыну 21»: Рассказ одной мамы, ставшей свекровью

Я обиделась: родители Кати на свадьбе — желанные гости, а я так, мимо проходила.

На меня тоже обиделись, в ответ: рассчитывали на деньги, а я, сволочь такая, посмела обидеться на отсутствие приглашения и не дать. Я не святая, уж извините, чтобы дать деньги и не обратить внимания на факт моего отсутствия на свадьбе сына. О беременности Кати я узнала от Даниного бывшего однокурсника: встретившись на автобусной остановке, он меня поздравил со скорой сменой статуса из мамы в бабушку.

Молодёжь молчала, я не навязывалась: не сказали — флаг им в руки. Дети — гости в нашей жизни, я всегда знала, что когда-нибудь у сына будет появится своя семья, в которой мне места не будет.

Правда, я думала, что могу рассчитывать хотя бы на редкое общение. Ошиблась, бывает. Отпуск я решила провести у сестры, она меня последние пару лет к себе зазывала. Её дочь, моя племянница, замужем, три года назад родила дочку.

Приняли меня отлично: с поезда встретили, в дом привезли, ко встрече стол приготовили. Я вручила всем подарки. Слово за слово, зашёл разговор о том, что у них в городе нет нормальной работы.

Следом снова пошли намёки: неплохо было бы мне племянницу с мужем и ребёнком у себя приютить и прописать. Мужчина бы работу в Москве нашёл, мне бы не скучно было в компании Сони и её дочки. Аргумент: ты же всё равно одна живёшь, сын с тобой не общается.

Я насторожилась: сестре я не жаловалась на охлаждение отношений с сыном. Откуда она знает? Утром ответ на свой вопрос я получила, нечаянно подслушав телефонный разговор сестры: — Ой, Данечка, она такие страсти рассказывает: к бабке ходила, чтобы вы с Катюшей расстались, всяко-разно жену твою чихвостит, говорит, жизни вам не даст. Ты меня не сдавай: боюсь, как бы и мне твоя мать чего плохого не сделала.

Я тихонько ушла в выделенную мне комнату, легла на кровать и сделала вид, что всё ещё сплю. Сама думать стала, вспоминать: кроме того инцидента с паспортом, больше мы с Катей, в принципе, не пересекались и не разговаривали.

Согласитесь, вряд ли

ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Пионерская Лолита (повести и рассказы)

И все же, что ни говори, это было приключение, и он был теперь доволен, что согласился, даже сегодня не сожалел, в день выезда, день умопомрачительной суеты, когда вдруг показалось, что детей слишком много, что они слишком неорганизованны и что организовать их просто не представляется возможным. «Сэ тро», как выразилась худенькая пионервожатая Вера Чуркина. «Это уже слишком». Она сказала это по-французски, потому что была студенткой французского факультета, без пяти минут учительницей, и Тоскину, который французский язык (как и другие европейские языки) знал весьма умеренно, это «сэ тро» показалось более выразительным, чем русское «это уже слишком»: приятен был также тот факт, что незаметно — миловидная Вера произнесла это вполголоса, лично для него — наметился таким образом некий интеллектуальный контакт, ибо французский язык сам по себе был уже признаком образованности, если не целым образованием.

Утешительно для Тоскина было и то, что не он один ощущал растерянность среди нынешнего столпотворения, а эта милая Вера тоже. Разглядев ее внимательней, Тоскин нашел, что она прекрасно сложена и очень мила (для Тоскина составлял предмет постоянного удивления и даже повышенного патриотизма тот факт, что при внимательном рассмотрении столь многие русские женщины содержат в себе нечто весьма привлекательное и достойное всяческого внимания). Справедливости ради Тоскин отметил про себя и тот факт, что они с Верой могли предаваться своей растерянности именно потому, что нашлись люди, которые в этой неразберихе и многолюдье чувствовали себя, как рыба в воде, — признанные полководцы и вожаки несовершеннолетней массы.

Таков был отставной майор, начальник лагеря.

И таков был старший вожатый Слава, атлетически сложенный, с правильными чертами лица и отлично поставленным голосом, словно бы специально созданным природой для таких вот случаев или детских профсоюзных елок где-нибудь во Дворце спорта. Славе удалось согнать эту массу в отряды, а потом разогнать ее по соответствующим автобусам,

Я беременна от 16-летнего сына подруги

Но, когда заходил за чем-то на кухню, становилось словно светлее, мы подтягивались, зазывали за стол: «Маратик, с тобой веселее».

Но он отнекивался. Хотя я чувствовала, что на меня, самую молодую, он смотрит особенно тепло, и, даже шутя, заигрывала с ним, пыталась приобнять. Он такой высокий вымахал, плечи широкие — мужчина. Как-то я забежала к Марине, её дома не оказалось.

Марат предложил подождать. Посидели, чаю с ним попили. Я по привычке начала с ним шутя заигрывать.

И вдруг поняла, что мальчик давно превратился в мужчину.

Как я и догадывалась, Марат действительно был в меня влюблён. У меня даже голова закружилась в его объятиях. Но тут хлопнула входная дверь, вернулась Марина.

В следующий раз я зашла, когда Марина работала во вторую смену.

Случилось то, что случилось. А дальше — пошло-поехало. То я Маринке путёвку в санаторий подогнала на выходные. То Марату понадобилось ехать на матч с баскетбольной командой.

Ночевали у меня. Сначала я думала, что это банальная интрижка, у кого из нас в юности не было секса с мужчинами и женщинами старше на 10—15 лет? Один мой одноклассник вообще приобрёл первый опыт с нашей учительницей физики. Потом всё переросло в более сложные отношения.

Я себя успокаивала тем, что разница между мной и Маратом не такая уж и большая — 12 лет, при современной индустрии красоты вполне могут быть незаметны. Надо только дождаться его совершеннолетия. О том, что я беременна, первой узнала Марина.

Я ей, конечно, ничего не рассказывала. Но в салоне ничего не скроешь. Стало плохо от запаха лака, вернулась из туалета, Маринка первая спросила: «Люда, ты не беременна?» И купила мне тест.

Поначалу Марина радовалась за меня, фруктами угощала. Говорила, что даже если отец ребёнка не признает малыша и сольётся, то надо оставить ребёнка.

Приводила какие-то доводы. Я и сама думала оставить малыша, а она окончательно убедила. Говорила, что дети — главное счастье, что мужчины уходят, а ребёнок останется, что Марат, после предательства мужа, — главная её опора и отдушина.

«Сын» рассказ

Внимала каждому слову, а внутри все перевернулось, как узнала, что завтра они с мужем опять останутся вдвоём.

— Сынок, ты б женился, — проговорила она.

— А зачем? — Как зачем? — сказал отец — семья будет, вторая половина, дети…все женятся, что в этом плохого? — Не хочу я себя привязывать к одному месту, а половин этих пруд пруди.

— Нехорошо это, вон мы с матерью душа в душу всю жизнь живём, и никто другой не нужен!

Николай лишь пожал плечами, менять свои убеждения он пока не собирался. Молод ещё, не нагулялся вдоволь.

Встретит он половину, коль она существует. — Грех это все, — тихо сказала мать — человек он на то и человек, чтобы жить достойно, чтобы своей жизнью пример подавать детям.

— Полно мам, какие дети?! — Как какие? Внуков мы с отцом ждём. — Нет, пока не до детей, деньги надо зарабатывать, на ноги вставать. — Смотри, сынок, жизнь пролетит и не заметишь!

— сказал отец, посмотрел в свою нетронутую тарелку, щедро наполненную едой. Аппетит пропал следом за словами сына.

Таким ли он его воспитывал, те ли ценности прививал? Нет…вовсе не те… — Ну что вы видели в своих Озерцах?

— спросил Николай. Родители переглянулись. А правда что? — Ананасы видели?

А бананы? — В бананах ли счастье?

Эх, сынок… Сергей Михайлович встал из за стола, взгляд его упал на клетчатую темно-синюю рубашку, подарок сына, махнул рукой и вышел из дома… Часы мерно отсчитывали время.

Они сидели с метелью молча. — Вот что, мам, — порывшись в дорожной сумке Николай достал деньги, отсчитав несколько купюр оставил на комоде, под шкатулкой. — Это вам, вдруг на что срочно понадобиться, а я наверно пойду. — Куда? — воскликнула женщина — ты же только приехал!

— Раньше приеду, раньше к работе приступлю! Постараюсь ближе к осени ещё раз заехать, ну, не скучайте.

Отец пусть не серчает на меня, взрослый я уже, волен сам выбирать, как мне жить. Встал, обнял на прощание мать и вышел…дверь тихо скрипнула, бросилась она за сыном следом, догнала, заключила в объятия ещё раз.