Рассказы о порке детей


После розог мама снова за ухо подняла меня с кровати, надавала рукой по губам. Затем повела к журнальному столику, на котором лежал ремень. Мама взяла его в правую руку, положила меня поперек своих коленей, а я потом почувствовал сильный удар по правой ягодице.

Мне уже была знакома пряжка, потому я не сомневался, что бьют ею. 10 ударов по правой, 10 – по левой. Потом меня отпустили. Со слезами на глазах я просил меня простить, целовал мамины руки, розги, пряжку и обещал исправиться.

Мама, довольная тем, что так серьезно меня наказала, произнесла: “Будешь теперь знать, как прогуливать и обманывать. Но на этом твое наказание не окончено.

Сегодня я тебя уже пороть не буду и завтра тоже. А с понедельника и по субботу” утром и вечером буду всыпать для профилактики по 20 розог, чтобы не расслаблялся. Справлять пропуски только на “пятерку”.

За “четверку” высеку, а за “тройку” высеку в классе.

Так и знай.” Потом мне приказали встать в середину комнаты на колени.

Я простоял так час. До самого сна мне не разрешили одеть трусы.

Но я даже был этому рад. Ведь попа разрывалась от боли.

Всю неделю я спал на животе. Кроме физики мне удалось все стать на пятерки. Физик поставил четверку. Потому в пятницу я получил еще 40 розог и мама пригрозила, что в субботу все-таки выпорет меня перед классом. Но увидев мое отчаяние, сказала: “Ладно, если завтра классная поставит тебе “хорошо” по поведению, накажу только дома, но накажу.” В субботу классная со словами “не хочется показывать голую попу девочкам?” поставила мне “хорошо”.

Дома меня ждали еще 30 розог. Но я уже выдержал их молча. На этом наказание закончилось. До самих летних каникул я вел себя примерно из кончин тот учебный год на “отлично”. Рассказывал так подробно, чтобы было ясно, как полезны порка и даже стыд для мальчишек. А если это порка от маминой руки и в присутствии учительницы, то стыд и польза от розог ничуть не меньше отцовского наказания.

А если это порка от маминой руки и в присутствии учительницы, то стыд и польза от розог ничуть не меньше отцовского наказания.

Ирэна Исааковна На днях мне пришлось стать свидетелем весьма интересной и захватывающей сцены.

Я настроен самым серьезным образом бороться с подобными нарушениями. Поэтому мне бы хотелось, чтобы вы пришли в мой кабинет сегодня в 18:30.

Вы будете наказаны. Обратите внимание, что я намереваюсь применить в отношении вас такие же методы наказания, которые применяются к ученикам мужского пола в подобной ситуации. А. Тейлор, директор». Бэт два раза перечитала это письмо и побледнела. Ее руки дрожали. «Такие же методы наказания».

Но ведь это… В прошлом году к директору вызвали мальчика из выпускного класса и выпороли тростью, после чего он был отчислен из школы». Но ведь девочку не могут выпороть тростью… Во всяком случае, ей хотелось утешать себя такой мыслью. Не могут – — и в этом главное преимущество старшеклассницы престижнейшей школы перед старшеклассником.

А если ее отчислят? Ужасная мысль.

Какой позор! Страшно представить, как отреагирует на это ее отец. «Что там у тебя, Бэт?» К ней незаметно подошли две одноклассницы. «Да так, ерунда. Насчет репетиции спектакля».

«Ты в порядке?» – — поинтересовалась одна из девочек. «Да, а что?» «Просто ты очень бледная, вот и все.

Надеюсь, ты не больна, не хотелось бы подхватить от тебя какую-нибудь заразу!» Бэт выдавила из себя улыбку: «Я здорова, можешь не сомневаться». «Тогда пойдем, пообедаем?» За обедом она все время молчала, погруженная в свои мысли.

Ее могут выгнать! Только за то, что она на несколько часов вырвалась из школы… Подруги ее не забывали.

Когда она вышла из столовой, ее лучшая подружка Салли подошла к ней и заботливо обняла за плечи: «Ты правда в порядке, Бэт? Ты совсем ничего не съела и все время молчишь.» Бэт не могла дольше держать все в себе: «Салли, я очень волнуюсь» «Бэт, что произошло?» «Прочитай», – — она протянула подруге письмо.

«Ой! Что ты натворила?» «Мне нужно было сделать пару вещей, а за уик-энд я не успела, потому что сначала был матч, а потом репетиции спектакля. Тогда я решила в понедельник пропустить первые пару уроков, а Дженкинс поймал меня, когда я уже возвращалась в школу».

«Ужасно! Он заложил тебя директору?» «Да.

Пороть их надо: что стало с детьми, которых наказывали физически.

История моих родственников с 4 детьми

Не буду томить вас долгим рассказом, скажу только, что пошла она по наклонной. Убегала из дома, связалась с неприятными людьми, стала наркоманкой. Её выбрасывали с восьмого этажа, она родила сына, нигде не работала.

Третий сын в возрасте тринадцати лет заболел. Умер. Сестра на его похороны даже не пришла, потому что зависала где-то.

Узнала о смерти брата после похорон.Четвёртый сын стал уголовником. Сидел ещё в колонии для несовершеннолетних.

Вынес из дома всё, что только можно. У него есть ребёнок.И только самая первая дочь выросла, получила образование, сделала карьеру, вышла замуж и родила много детей. Одна из четырёх.Отец этих детей тоже умер — не вынес таких последствий своего воспитания. Перед смертью он жалел о двух вещах: о том, что порол своих детей, и о том, что не остановился на одном ребёнке.На похороны отца вторая дочь тоже не пришла.От образцовой семьи на данный момент остались рожки да ножки.Все вышеописанные события пришлись как раз на то время, когда я родила первого сына.

Перед смертью он жалел о двух вещах: о том, что порол своих детей, и о том, что не остановился на одном ребёнке.На похороны отца вторая дочь тоже не пришла.От образцовой семьи на данный момент остались рожки да ножки.Все вышеописанные события пришлись как раз на то время, когда я родила первого сына. И тогда я пообещала себе, что никогда не буду пороть своих детей.Я буду их учить, не буду требовать мгновенного результата, буду затыкать розетки, пока они не поймут, почему в них нельзя совать пальцы.

Дам навернуться с дивана, прилипнуть языком к столбу, чтобы они сами поняли, почему нельзя.Пойду вместе с ними извиняться к соседке, которой они обломали кусты, и вместе с ними буду краснеть.И никогда, никогда! не буду ругать их за плохие оценки.Потому что, чему учишь — тому и научишь. Пороть — значит, учить детей, что результата можно добиться только силой.

Но, придёт время и дети вырастут, и уже они станут сильнее вас. Что тогда вы будете с этим делать?Мне на этот вопрос можете не отвечать.

Ответьте себе.В шапке моего канала есть ссылки на, где можно найти всякие мои рассказики, и на– там то, что не формат для дзена.

И вот ещё. Там собраны почти все статьи, что писались для Дзена и даже немного больше.

Истории о порке непослушных девочек ремнем. Novikov «Тристан. Девочка и папин ремень» (перевод)


– Мама разрешила мне воспользоваться твоей скакалкой, но у кого-то в понедельник тренировка!

Думаешь, я позволю ее пропустить? Не для этого в секцию деньги плачены! – Но, папа… – Подготовься к порке, и неси ремень! Не желая далее сердить отца, девочка быстро расстегнула молнию на юбочке и дала ей упасть на ковер. Она переступила ногами, делая шаг назад. Теперь джинсовая юбочка, мамин подарок, сиротливо лежала на заботливо вычищенном ковре.
Теперь джинсовая юбочка, мамин подарок, сиротливо лежала на заботливо вычищенном ковре.

Не дожидаясь дальнейших указаний, Рита подняла ее и положила на стул, стоящий рядом с отцовским креслом. Затем она взялась за резинку трусиков и стянула их. Положив трусы поверх юбки, она почувствовала неприятный холод, овевающий голый зад и низ живота.

«Как стыдно!» – Подумала девочка, стараясь потянуть вниз края майки.

К сожалению, она не была достаточно длинной, хоть как-то прикрыть непоказуемые местечки.

Четыре шага до шкафа показались Рите ужасно длинными. Вот скрипнула дверца, открываясь. Старый офицерский ремень висел на крючке.

Теперь в маленьком домашнем театре появился еще один актер, терпеливо дожидавшийся среди нафталиненных вещей своего выхода. Отец, бывший прапорщик, а ныне военный пенсионер, дано не носил форму, а ремень главным образом доставался того, когда надо было поучить любимую Риточку уму-разуму. Девочка впервые ощутила укусы папиного ремня вскоре после седьмого дня рождения.

До этого родители обходились шлепками. – Вот, Ритуля, – папа показал ребенку ремень, – отныне и в дальнейшем он будет помогать тебе в учебе и других делах. Сам по себе ремень длинным, толстым и очень страшным на вид.

Две крючка в пряжке придавали ему сходство с головой сказочной змеи, готовой прокусить нежную кожу до крови, но папа пряжкой не пользовался, считая, что «селедки», полуметрового хвоста из намотанного на руку ремня вполне достаточно. Девочка давно потеряла счет общению с папиным ремешком, в среднем раз в месяц он доставался из шкафа, но иногда он гулял по ее попке и два раза в неделю, но наказания для Риты не перестали быть менее суровыми. Но, сильнее боли в юном теле был страх перед неизбежностью наказания и раздевании перед отцом.

Это произошло мгновенно, я сама от себя этого не ожидала! И как она не кричала, не грозила – я до утра не вылазила от туда. Там и спала. От страха не хотела ни есть, ни пить, ни в туалет.

По утрам мать рано уезжала, а мной занималась няня. Няня покормила меня и проводила в школу.

Целый день я была мрачнее тучи, очень боялась идти домой, но рассказать подружкам о случившемся – было стыдно. Уроки закончились, и о ужас! За мной приехала мать. Поговорив с учительницей, она крепко взяла меня за руку и повела к машине.

Всю дорогу мы ехали молча. Приехав домой, я, как всегда, переоделась в любимые джинсики, умылась и пошла обедать, пообедала в компании мамы и няни и, думая, что все забылось, пошла делать уроки. Часа через два, когда с уроками было покончено, в мою комнату вошла мать, и спокойным голосом рассказала мне о системе моего воспитания, что за все провинности я буду наказана, а самое лучшее и правильное наказание для детей – это порка, так как «Битье определяет сознание», и, что моя попа, создана специально для этих целей.

Если же я буду сопротивляться ей, то все равно буду наказана, но порция наказания будет удвоена или утроена! А если разозлю её, то будет еще и «промывание мозгов».

Потом она велела мне встать на четвереньки, сама встала надо мной, зажала мою голову между своих крепких коленей, расстегнула мои штанишки, стянула их вместе с трусами с моей попки и позвала няню. Няня вошла, и я увидела у неё в руках палку с вишневого дерева.

Конечно, я сразу все поняла! Стала плакать и умолять маму не делать этого, но все тщетно. Через пару секунд – вишневый прут начал обжигать мою голую, беззащитную попу страшным огнем. Мать приговаривала – выбьем лень, выбьем лень.

А я кричала и молила о пощаде! Меня никто не слышал. Но через некоторое время экзекуция прекратилась. Моя попа пылала, было очень-очень больно и обидно, я плакала и скулила, но отпускать меня никто не собирался.

Мама передохнула, и сказала, что это я получила 20 ударов за лень, а теперь будет ещё 20 за вчерашнее сопротивление.

Она вскрикнула и дернулась всем телом.

Неожиданно Кирилл почувствовал резкое сексуальное возбуждение. Он стал наносить удары один за другим. – Барин, родненький, ой больно.

Ой пощади, ой больно. Ее крики только усиливали его возбуждение. Он на минуту прекратил наказание и погладил ее зад. Его рука проникла ей между ног, и его палец проник в нее достаточно глубоко. Желание проснулось в ней мгновенно, она задвигала задом и застонала от удовольствия. Кирилл почувствовал, как налилась и стала влажной ее плоть.

Кирилл почувствовал, как налилась и стала влажной ее плоть. Он взял ее сзади. Она приняла его с готовностью.

Ее тело двигалось с ним в такт. В таком положении он проникал в нее очень глубоко. Она кончила почти сразу, и уже через минуту возбуждение вновь заставило ее извиваться и стонать от сладкой муки.

Дисциплинатор (сеанс воспитания на дому) Такой засады Маша от родителей не ожидала, совсем не ожидала! До сегодняшнего случая, так с ней не поступали никогда, за все прожитые ей 16 с половиной лет.

Если бы она знала, чем закончится для неё эта суббота, не за что бы не согласилась на просьбу родителей задержаться дома. Открыв по звонку дверь, Маша увидела не свою подружку, Светку, которая должна была подойти, а незнакомую, взрослую тётку. – Вы, простите, к кому? – Поинтересовалась Мария, не совсем вежливо поинтересовалась, тётка ей определённо не понравилась.

– Мне назначено, – важным тоном сообщила неприятная дама, – Ерохины здесь проживают?

– Да, это наша квартира, – растерянно, аура тётки как-то сковала Машу.

– Ты, я так полагаю, Мария? Пригласи родителей. – Па…, Ма, к вам пришли. Отец, выйдя из комнаты, увидев в дверях женщину, сразу посерьёзнел, подтянулся.

Маша не обратила на эту мелочь внимания, а следовало бы, отец был по натуре человек мягкий, и подобное выражение лица ему было не свойственно. Не став держать гостью в дверях, отец предложил ей зайти, принял чёрный, пластиковый тубус, в каких носят всякие бумаги-чертежи и пальто.

Раздевшись, дама не показалась Маше меньше, наоборот, деловой брючный костюм, строгая

Текст книги «Бить или не бить?»

Меня в детстве тоже часто пороли, было ужасно обидно и больно. Пороли и по поводу, и без повода, а как говорил отец “для профилактики”, по голой заднице, ремнем с пряжкой, или прыгалками. Точнее даже не пороли, а порол только отец.

Все остальные (мама, сестра, бабушка) они меня жалели и как могли защищали, но против отца было идти невозможно. Особенно неприятно было когда наказывали на глазах у друзей, такое, к сожалению, несколько раз было. Отец оправдывал это так – “Меня драли, а ты что, особенный?” Однажды (это наверное самое неприятное воспоминание), когда мне было четырнадцать лет, мы сидели в комнате с моим другом и слушали музыку.

Отец пришел с работы и у него было плохое настроение. Сначала потребовал чтобы мы выключили магнитофон.

Потом начал проверять мой дневник и тетради. Придратся было не к чему, все было нормально, так он вспомнил мне что поручил мне сходить в магазин еще несколько дней назад и купить какую-то ерунду для машины, а я так и не сходил.

Я пытался оправдатся, но отец сказал, что я буду за это выпорот. Просто у него в тот день было плохое настроение, и он решил сорвать злобу на мне. Валька, мой друг, хотел уйти домой, но отец специально его удержал, чтобы он посмотрел как меня будут пороть.

Валька был в шоке, его самого никогда не били дома.

Потом отец приказал мне снять брюки и трусы.

Я начал плакать, умолял его не наказывать меня голым при моем друге, но отец был непреклонен.

Потом, когда я снял с себя трусы, он заставил принести “воспитательный ремень” из шкафа.

Это было дополнительным унижением, так как нужно было пройти через комнату, где была бабушка. Бабушка пыталась остановить отца, но он сказал ей чтобы она не лезла. Валька смотрел на это как парализованый.

Потом отец зажал меня между ног и начал бить ремнем с пряжкой по заднице.

Было очень больно, вдвойне больно и унизительно, что все происходило при моем лучшем друге.

Потом он прервал порку ненадолго, и начал читать мораль. Я не помню, что он говорил, потому что стоял и плакал.

Еще отец постоянно обращался к моему другу – “Вот видишь? Он только ремень понимает!”»

Светлана потянулась за щеткой, которая все еще лежала на кровати. – Нет! Нет! Не надо! Я знаю. Их: их: шлепают по голой попе – Вот это уже лучше.

Тебе повезло, что ты так быстро сообразила, а то я и впрямь собиралась повторить твое наказание. А чем их шлепают? – Щеткой, – быстро ответила Лена.

Ей совсем не хотелась повторения наказания, она ужасно испугалась, когда мама потянулась за щеткой, поэтому решила отвечать на вопросы быстро, как бы стыдно ей ни было.

– А вот это уже не совсем правильно. На самом деле, я думаю, что щетка – это лучшее средство для твоего воспитания и сегодня я в этом убедилась. Но я уже наказала тебя щеткой, причем довольно сильно.

Поэтому, если и вторую порку ты получишь ей же, твои ощущения будут уже не столь яркими, да и рука у меня устала. Но оставить твое хамство безнаказанным я тоже не могу. Поэтому я решила, что на этот раз ты получишь ремня.

В детстве Свете самой довольно часто доставалось ремнем от папы, так что она по опыту знала, что это такое. Последнюю порку Света получила в шестнадцать лет, когда отец узнал, что его дочь неделю не была в школе, а вместо этого бегала на свидания с молодым человеком. Ей до сих пор было стыдно вспоминать об этом.

Лена испуганно потерла попку. – Мама, а может не надо, мне и так больно.

– Тебе и должно быть больно, только так ты научишься отвечать за свои действия. По- хорошему ты не понимаешь, в этом я уже убедилась. Теперь сними трусы и майку, чтобы не мешалась.

Лена нехотя уже второй раз за сегодня сняла трусики и стянула майку. Теперь она была в одном лифчике, который оттенял правильность и красоту ее груди, умница а теперь ложись на кровать попой кверху, – весело сказала Света. Лена легла на краешек кровати и стала ждать своей участи.

Светлана тем временем взяла из шкафа старый кожаный ремень мужа и подошла к кровати.

Краснота уже немного спала, Ленкина попа была розовой, только в некоторых местах проступали большие синяки.

Света сложила ремень вдвое и нанесла удар со всего размаха. Ленка почувствовала сильное жжение, но промолчала.

И тем более между ребенком и взрослым.

Как писатели изображают наказания Во истину ужаснейшие холодящие кровь сцены «наказаний» подарил нам Горький в автобиографической повести «Детство»: «В субботу, перед всенощной, кто-то привел меня в кухню; там было темно и тихо. Помню плотно прикрытые двери в сени и в комнаты, а за окнами серую муть осеннего вечера, шорох дождя.

Перед черным челом печи на широкой скамье сидел сердитый, не похожий на себя Цыганок; дедушка, стоя в углу у лохани, выбирал из ведра с водою длинные прутья, мерял их, складывая один с другим, и со свистом размахивал ими по воздуху.

Бабушка, стоя где-то в темноте, громко нюхала табак и ворчала: — Ра-ад.

мучитель. Саша Яковов, сидя на стуле среди кухни, тер кулаками глаза и не своим голосом, точно старенький нищий, тянул: — Простите христа-ради.

Как деревянные, стояли за стулом дети дяди Михаила, брат и сестра, плечом к плечу. — Высеку — прощу, — сказал дедушка, пропуская длинный влажный прут сквозь кулак.—Ну-ка, снимай штаны-то!. Говорил он спокойно, и ни звук его голоса, ни возня мальчика на скрипучем стуле, ни шарканье ног бабушки, — ничто не нарушало памятной тишины в сумраке кухни, под низким закопченным потолком.

Саша встал, расстегнул штаны, спустил их до колен и, поддерживая руками, согнувшись, спотыкаясь, пошёл к скамье.

Смотреть, как он идет, было нехорошо, у меня тоже дрожали ноги.

Но стало ещё хуже, когда он покорно лёг на скамью вниз лицом, а Ванька, привязав его к скамье под мышки и за шею широким полотенцем, наклонился над ним и схватил чёрными руками ноги его у щиколоток.

— Лексей, — позвал дед, — иди ближе!.

Ну, кому говорю? Вот, гляди, как секут.

Раз!. Невысоко взмахнув рукой, он хлопнул прутом по голому телу. Саша взвизгнул. — Врешь, — сказал дед, — это не больно! А вот эдак больней! И ударил так, что на теле сразу загорелась, вспухла красная полоса, а брат протяжно завыл.

— Не сладко? — спрашивал дед, равномерно поднимая и опуская руку.—Не любишь?

Это за наперсток! Когда он взмахивал рукой, в груди у меня все поднималось вместе с нею; падала рука — и я весь точно падал. Саша визжал страшно тонко, противно: — Не буду-у.

Столько же мальчиков и в таком же возрасте было и в мужском отделении нашего приюта, который считался самым богатым в городе.

Действительно, патронессы средств не жалели. Одевали, кормили и обучали детей превосходно.

Может быть, из-за своей страсти к телесным наказаниям патронессы не жалели кошельков. Помещение приюта также было роскошное. Если бы не жестокие телесные наказания, то лучшего нельзя было бы пожелать и для детей состоятельных родителей.

В приют принимались только сироты или брошенные дети обоего пола, но лишь вполне здоровые.

Им давали очень хорошее первоначальное образование и обучали разным ремеслам, а девочек – рукоделью, домоводству и кулинарному искусству.

Цель этой петиции – обратить внимание членов парламента на жестокость телесного наказания и необходимость если не отмены его, то ограничения права патронесс наказывать детей столь жестоко.

По-моему, следовало бы уменьшить число ударов розгами до пятидесяти для девочек и ста для мальчиков.

Теперешний максимум – двести розог для девочек и четыреста для мальчиков – слишком велик.

Ради справедливости я должна сказать, что максимальное число розог, как девочкам, так и мальчикам, давалось в крайне редких случаях, за какой-нибудь выдающийся по своей порочности поступок. Обыкновенно же самое строгое наказание для девочек заключалось в ста ударах розгами и для мальчиков двести розог, изредка давали девочкам полтораста розог и мальчикам триста.

Но зато первая порция назначалась слишком часто. Наибольшим числом розог наказывали в среднем не больше двух-трех девочек в год и пяти-шести мальчиков.

Надо было видеть девочку, получившую двести розог, или мальчика, которому дали четыреста розог, чтобы убедиться в жестокости подобного наказания. Если их не относили в лазарет, то у них, когда они вставали или вернее, когда их снимали со скамейки и ставили на ноги, был ужасный вид.

Было видно, что ребенок едва стоит на ногах, но сесть, от боли, тоже не может. В обязанности помощницы надзирательницы входило наблюдение за качеством и количеством розог, которыми заведовал особый сторож.

Детские воспоминания о спартанском воспитании

Я с Дениской загорелся этой идеей, что мы тоже будем такими же сильными и смелыми, как настоящие спартанцы. Затем папа предложил придумать и принять общие правила, которым будем сами неукоснительно следовать. Впоследствии эти правила добавлялись на общем собрании семьи.

Первым правилом было закаляться физически.

Поэтому я с Денисом должен был всегда, когда это возможно, стараться поменьше носить на себе вещей.

Дома, если не холодно, мы должны ходить только в трусиках и босиком, хотя мальчики в Спарте вообще не имели никаких вещей и были все время голыми аж до 12-летнего возраста.

Мы и так дома всегда ходили босиком и в трусах, поэтому с этим правилом быстро согласились.

Во время приема душа мы должны обливаться холодной водой или вообще только ей и мыться.

Купаемся мы с братом всегда вместе, чтобы меньше платить за воду, да и холодная вода намного меньше стоит. Вторым неукоснительным правилом была хорошая учеба и поведение.

Папа нам рассказал, что мальчиков-спартанцев, будущих воинов, наказывали розгами за всякие провинности.

Он нас спросил, согласны ли мы принять это правило. До этого папа или мама нас только ладошкой по попе хлопали.

Мы с Дениской замялись, по попе получать, тем более розгой, совсем не хотелось, но желание быть похожим на знаменитых воинов пересилило наши страхи. Тем более мы с ним учились уже во втором классе, а в первом никто из нас двоек ни разу не получил.

Надо сказать, что учились мы не у мамы в классе, а даже в другой школе, потому как мама работала далеко от дома. И мы согласились на это правило, пообещав, что станем учиться еще лучше.

Со временем это правило обросло дополнительными требованиями и нюансами.

Например, если кто-то в школе получал пару, то он должен был идти домой немедленно, не задерживаясь на гульки. Исключение составляло только посещение спортивных секций.